reshenia opershtabaCovid 13-08 10-30

Анжела Андреева: «В медэкипировке, конечно, жарко, но это не главное. Главное – сохранить здоровье!»

10В реанимации Слободзейского инфекционного госпиталя съёмочная группа Пресс-центра Штаба МВД ПМР побывала уже дважды. В первый раз, в начале мая, журналисты рассказывали о том, как коварен вирус, как трудно поддаются лечению пациенты и как самоотверженно работают медики в условиях особого риска.

Очередной визит в «красную» зону – территорию повышенной опасности – рабочий эксперимент. Иллюстрированный рассказ о том, как медицинские работники в костюмах повышенной защиты, когда за окном +40 градусов по Цельсию, лечат тяжёлых COVID-инфицированных больных.

В госпиталь съёмочная группа приехала к 8 утра, чтобы заступить вместе с врачами на дежурство. Прежде чем попасть в эту самую «красную» зону, или, как здесь01 говорят, «реактор», следует одеться. А это – целое действо. Прямо к телу – хлопковая медицинская пижама, поверх неё – непромокаемый и не пропускающий воздух оранжевый комбинезон. Как только он застёгнут – человек герметично «упакован», непроницаем для газов и жидкостей. Сразу становится жарко, и это ещё до начала работы. Последняя деталь медэкипировки для работы в COVID-госпитале – защитная маска. Она была придумана для дайвинга. Теперь, усовершенствованная защитными фильтрами, она – одна из преград вездесущему вирусу. В ней неудобно, непривычно, почти ничего не слышно, тяжело дышать. Однако, по словам врачей, к маске привыкнуть легче всего. Несколько дней – и дискомфорта не чувствуешь. А вот с защитным костюмом всё не так просто: жарко и неудобно. Но главное – безопасно.

Одевшись, корреспондент и оператор отправляются в реанимацию. Как и в первый приезд, это территория оранжевых комбинезонов. Медперсонала в отделении много, как и тяжёлых пациентов. Гид по «реактору» – реаниматолог Анжела Андреева, специалист с 20-летним стажем. Войдя в отделение, она бесследно растворяется в череде медицинских палат. Искать приходится по фамилии, написанной на комбинезоне. Здесь все такие: кто есть кто, написано ручкой, у кого – на спине, у кого – на груди.03

Сначала доктор в сопровождении медсестры спешит к больным в самом тяжёлом состоянии. Подходит к женщине (50 лет, сахарный диабет, высокое давление и как последствие коронавирусной инфекции – 100-процентное поражение лёгких), которая подключена к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Она крепко спит, опутанная трубками капельниц и проводками медицинских машин, поддерживающих 04жизнь. К правой руке подключён электрокардиограф. По сложным зигзагам кардиограммы доктор Андреева оценивает работу сердца. Потом измеряет уровень глюкозы в крови. Ладонь левой руки, один едва ощутимый укол – пациентке совсем не больно – и вот глюкометр показывает: уровень сахара повышен. В анамнезе – сахарный диабет.

Медицинские манипуляции у кровати пациентки не прекращаются ни на минуту. Медсестра вновь меняет флакон на штативе: лекарство, как эликсир жизни, поступает в организм по капле, вместе с кровью очень медленно течёт по венам, и, хочется верить, постепенно вернётся надежда на выздоровление этой больной.

А пока состояние женщины крайне тяжёлое. Доктор Анжела Андреева вслух не произносит никаких прогнозов, она просто борется с вирусом за жизнь каждого, кто07 попадает к ней. В этом суть её профессии, её жизненного выбора.

От пациентов в тяжёлом состоянии – к тем, кто готовится к выписке. Николая из Бендер в Слободзею привезли в машине скорой помощи, что называется, нежданно-негаданно. Заболели вместе с супругой. Теперь лечатся: она – в терапии, он – в реанимации.

Сейчас он основательно заросший, в отличном настроении. Подчёркивает, что бороду отрастил вовсе не по личной инициативе. Всё потому, что в реанимации бриться не стоит. Такое вот местное суеверие.

«Попал сюда 11 дней тому назад, был очень плох: 75 процентов поражения лёгких. Врачи, как муравьи, трое суток вокруг меня крутились. Откачали. Сейчас продолжаем лечение», – говорит обитатель реанимации.

Николай – водитель троллейбуса. Мужчине 62 года. Опасный возраст: легко «липнут» болезни. Вот и вирус взялся непонятно откуда. В карантине занимался огородом и, говорит, никуда не ездил. Признаётся, что маску носил не везде и не всегда. Инфекцию COVID-19 воспринимал как очередную социальную страшилку.

05«Насчёт пандемии, признаюсь положа руку на сердце, не верил, – продолжает разговор пациент госпиталя. – И это большая ошибка. Где я подловил болезнь, что я сделал не так, не могу сказать, не знаю. Но факт остаётся фактом: я заболел».

По-настоящему Николай испугался, когда появились симптомы инфекции. И не один, а несколько. «Первый признак – это температура. К вечеру поднималась до 39 градусов. Потом нехорошее состояние, очень похожее на простуду. И последнее, что меня насторожило, я перестал чувствовать вкусы и запахи», – вспоминает свои ощущения мужчина.

Всё время, пока продолжается беседа, Николай лежит на животе. Так легче дышать. Говорит, привыкнуть к этому долго не мог и даже спорил с врачами, как оказалось, напрасно. Скоро его переведут в отделение общего профиля, осталось получить ещё один отрицательный результат ПЦР-анализа.

08Из палаты Николая съёмочная группа выходит около 10 утра. И журналисту, и оператору уже основательно жарко. А времени прошло всего ничего – час с небольшим.

Защитная маска больно впивается в переносицу. Постоянно хочется её поправить, но этого делать нельзя. Один незащищённый вдох в реанимации – и ты COVID-положительный пациент. Под маской по лицу в прямом смысле слова течёт пот. Это не самые приятные ощущения. Условия работы здесь, в «реакторе», крайне тяжёлые.

Тем временем у реаниматологов возникла новая задача: пожилому пациенту сделать компьютерную томографию лёгких. А это, как выясняется, целая история. На функциональной кровати, оснащённой кислородным баллоном, доктора везут больного к томографу, в другой корпус. Они предельно аккуратны: пациенту – за 80. Продвижение по многочисленным коридорам похоже на квест. Только это не игра, борьба идёт за жизнь ещё одного человека. Как поясняет доктор Анжела, транспортировкой реанимационных больных занимаются только врачи.06

«Перемещение может усугубить и без того тяжёлое состояние кислородозависимого пациента. В дороге возможно любое несчастье, поэтому рядом с больным должны быть два врача, которые, если надо, вовремя приступят к реанимационным мероприятиям», – отмечает анестезиолог-реаниматолог Анжела Андреева.

Медицинская жизнь в реанимации не прекращается ни на миг, доктора продолжают обход и принимают пациентов, медсёстры заряжают капельницы, выполняют и другие врачебные назначения. К тому, что жарко и неудобно, все давно привыкли.

09Ровно в полдень эксперимент был закончен. В «реакторе» съёмочная группа пробыла даже не четыре – всего три часа. Как признаётся инспектор-журналист Алина Горбунова, хотелось только одного, как можно скорее снять маску и глубоко вдохнуть. На переносице, куда она впивалась, почти синяк. Пройдёт он через три часа. Медики к этим «мелочам» давно привыкли: издержки профессии.

Несмотря на то, что COVID-ситуация в Приднестровье, по оценкам специалистов, благоприятная, медики говорят, расслабляться пока рано. В сравнении с началом пандемии число больных снизилось, но реанимация не пустует.11

«Пациентов, которые поступают в тяжёлом состоянии, уже значительно меньше. Сегодня под удар попали заболевшие с сопутствующими патологиями и возрастные больные. Коронавирусная инфекция у них протекает с частыми осложнениями», – рассказывает реаниматолог Анжела Андреева.

Прощаясь с журналистами, доктор просит беречь себя, не забывать носить маски и соблюдать социальную дистанцию. На вопрос нашего эксперимента – как работать в медицинских костюмах повышенного уровня защиты в июльский зной – отвечает как врач: «В медэкипировке, конечно, жарко, но это не главное. Главное – сохранить здоровье!»

 

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter